– Да, – ответил Оук. – Я, видите ли, пою в хоре партию басов. Пою уже несколько месяцев.
– Вот как. А я и не знала. В таком случае я уйду.
Я потерял предмет любви своей, —
пели дети.
– Я не хочу вас прогонять, хозяйка. Пожалуй, нынче я не пойду на спевку.
– Да нет, вы меня вовсе не гоните.
Они стояли друг против друга в замешательстве. Батшеба попыталась незаметно вытереть слезы с пылающего лица.
Но Оук сказал:
– Я не видел вас… то бишь не говорил с вами уже очень давно… – И тут же, опасаясь пробудить в ней горестные воспоминания, переменил тему: – Вы тоже хотели зайти в церковь?
– Нет, – отвечала она, – я пришла сюда одна взглянуть на памятник: так ли вырезали надпись, как я хотела? Мистер Оук, не будем говорить о том, что у нас обоих сейчас на уме.