– Ну что вы! Они достаточно удобные. И вот она уселась, уселся и он, и пляшущие отсветы камина скользили по их лицам и по старой мебели,
…отполированной годами,
Ему служившей много лет[47]У. Барнс, Уок Хилл. (Прим. авт.).
Вся домашняя утварь Оука поблескивала, бросая по сторонам танцующие блики. Этих людей, достаточно хорошо знавших друг друга, изумляло, что, встретившись в новом месте и при необычных обстоятельствах, они испытывают такую неловкость и скованность. Встречаясь на поле или у нее в доме, они не проявляли ни малейшего смущения. Но теперь, когда Оук стал самостоятельным хозяином, их жизни, казалось, отодвинулись в прошлое, к тем давно минувшим дням, когда они были едва знакомы.
– Вы, наверно, удивляетесь, что я пришла к вам… но…
– Что вы, ничуть.
– Но мне показалось, Габриэль, что, может быть, я вас обидела и потому вы уходите от меня. Это очень меня огорчило, вот почему я и пришла.
– Обидели меня? Неужто вы могли меня обидеть, Батшеба?
– Так я не обидела вас! – радостно воскликнула она. – Но в таком случае, почему же вы уходите?
– Видите ли, я раздумал уезжать за границу. И вообще, знай я, что такая затея вам не по душе, я живо выбросил бы это из головы, – искренне ответил он. – Я уже договорился об аренде на ферму в Нижнем Уэзербери, и с благовещения она перейдет в мои руки. Вы знаете, одно время я получал долю дохода с этой фермы. При всем том я вел бы и ваши дела, если бы не пошли толки про нас с вами.
– Что такое? – изумленно спросила Батшеба. – Толки про нас с вами? Какие же?