– Ничего не поделаешь, – сказал Оук. – Втолкуйте же ей это.
Когген добросовестно исполнил поручение.
– Что бы там ни было, дождь либо ведро, снег либо ветер, он все одно должен прийти, – добавил от себя Джан. – Дело страсть какое важное. Видите ли, ему придется засвидетельствовать ее подпись на бумаге, тут она с одним фермером заключает договор на долгие годы. Я выложил вам все как есть, матушка Толл, оно бы и не следовало, да уж больно я люблю вас, хотя и безнадежно.
Сказав это, Когген повернулся и быстро ушел – ей так и не удалось забросать его вопросами. Приятели заглянули к священнику, но никто не обратил на это внимания. Затем Габриэль возвратился домой и занялся приготовлениями к завтрашнему дню.
– Лидди, – сказала Батшеба, ложась спать в этот вечер, – разбуди меня завтра в семь часов, в случае если я просплю.
– Да вы всегда просыпаетесь еще до этого, мэм.
– Да, но завтра мне предстоит важное дело – я потом тебе все расскажу, – и я должна встать пораньше.
Однако Батшеба проснулась в четыре часа, и, как ни старалась, ей больше не удалось уснуть. Около шести она потеряла терпение и стала себя уверять, что ее часы ночью остановились. Она пошла и постучала в дверь Лидди, и ей не без труда удалось разбудить девушку.
– Но, кажется, это я должна была вас разбудить? – недоумевала Лидди. – А ведь еще нет и шести.
– Конечно, есть. Что это ты выдумываешь, Лидди? Я знаю, что уже больше семи часов. Приходи ко мне поскорей; я хочу, чтобы ты меня как следует причесала.