Когда Лидди вошла в комнату Батшебы, хозяйка уже ждала ее. Девушка никак не могла понять, зачем такая спешка.
– Что такое стряслось, мэм? – спросила она.
– Так и быть, я скажу тебе, – и Батшеба посмотрела на нее с лукавой улыбкой в сияющих глазах. – Фермер Оук придет ко мне сегодня обедать.
– Фермер Оук? И больше никого?.. Вы будете обедать вдвоем?
– Да.
– Но, пожалуй, это будет неосторожно, мэм, ведь и без того идут всякие толки, – опасливо сказала ее приятельница. – Доброе имя женщины такая хрупкая вещь…
Батшеба расхохоталась, щеки у нее вспыхнули, и она шепнула Лидди на ухо несколько слов, хотя они были в комнате один. Лидди вытаращила глаза и воскликнула:
– Батюшки мои! Вот так новости! У меня сердце так и затрепыхалось!
– А у меня вот-вот выпрыгнет! – сказала Батшеба. – Да теперь уж ничего не поделаешь.
Утро было сырое, неприветливое. Тем не менее без двадцати десять Оук вышел из дому и…