– Благодарю! Благодарю вас всех! – сказал Оук. – Сейчас же пошлю к Уоррену глоточек и кусочек. Мне так и подумалось, что старые друзья, пожалуй, что-нибудь да устроят в нашу честь, и я только что сказал об этом моей жене.
– Ей-богу, – шутливо обратился Когген к товарищам, – этот человек на диво быстро научился говорить «моя жена», ведь его женатой жизни без году неделя. Что скажете, друзья?
– Сроду не слыхал, чтобы человек, женатый добрых двадцать лет, так привычно выговаривал «моя жена», – вставил Джекоб Смолбери. – Можно было бы подумать, что Оук и впрямь так давно женат, будь это сказано малость похолодней, ну да холодности тут трудно ожидать.
– Ничего, все придет в свое время, – подмигнул Джан.
Тут Оук засмеялся, а Батшеба улыбнулась (теперь она почти никогда не смеялась), и друзья их стали прощаться.
– Да, вот оно как обернулось! – весело промолвил Джозеф Пурграс, когда они тронулись в путь. – Желаю ему жить с ней да радоваться. Хотя нынче я раза два чуть было не сказал вместе с пророком Осией, ведь у меня вечно на языке слова Священного писания, ничего не поделаешь, привычка – вторая натура: «Ефраим стал служить идолам – отступитесь от него!». Но раз уж так оно получилось, – а ведь ее мог бы и невесть кто подцепить, – то за все благодарение Богу!