Непокоренные
Берега у Керчи лежат подковой, точно выгнули их могучие волны, набегающие на набережную, на желтый песок, на скользкие камни холодных скал. С одной стороны бухты — древняя гора Митридат. Белые домики, как гнезда, облепили ее.
И всем, кто в военную осень сорок третьего года был на Таманском берегу, казалось, что пустыми окошками эти домики смотрят на нас, на армию, ждут, когда, когда же она перешагнет пролив, придет, чтобы выжечь из города немцев, въевшихся, как проказа, в его когда-то шумные и веселые улицы.
Немая, мертвая Керчь ждала нас.
Ждал завод, огромные корпуса которого высятся на другой стороне бухты, не покорившийся немцам керченский металлургический завод. У стен завода выстроились домики рабочего поселка Колонки. Не дымились трубы завода. Не было видно дымков и над крышами опустевших домиков.
Немцы свирепо расправились с жителями Керчи.
Когда высадился десант севернее Керчи, хотелось скорее попасть в нее, услышать рассказ о нечеловеческих муках керчан, освободить их. Мы увидели керчан раньше, чем попали в Керчь.
В катакомбах Аджи-Мушкая, небольшого селения, освобожденного десантниками, встретили мы керчан.
…Я шел по Аджи-Мушкаю с одним майором из штаба гвардейской дивизии. Моросил дождь, заставляя нас то и дело поеживаться. Немцы обстреливали поселок, приходилось прятаться за грудами белых камней, из которых когда-то были сложены приветливые домики местных рабочих и рыбаков.
На разбой немцев керчане отвечали сопротивлением. Начали пустеть дома в Керчи и ближайших поселках. Со всеми пожитками, с детьми люди уходили в каменоломни, где десятки лет добывался строительный камень, где время труд образовали подземный город с бесконечными коридорами, подобиями комнат и залами с прямыми колоннами, утонувшими в вечном мраке.