Хенгболд молча прочитал злополучную заметку. Он ничего не сказал. Достаточно ему было своих неприятностей… Но потом, бросив еще раз рассеянный взгляд на страницу со столь подозрительной подписью «Ф», он что-то сообразил. Фарисхольм, напряженно следивший за выражением его лица, вдруг мучительно покраснел…
— Ерунда! — наконец сказал Хенгболд сухо. — Ваши литературные упражнения не меняют дела…
Фарисхольм покраснел еще гуще.
— Не понимаю, о каких… литературных упражнениях… вы говорите? — начал он, не зная еще, как себя вести.
— Я полагаю, что вы написали все это не просто так, чтобы поворчать? — грубовато спросил Хенгболд. — Очевидно, вами руководили интересы фирмы?
— Да… нет… — замялся Фарисхольм. — Я не…
— Бросьте, Йенс! — просто сказал Хенгболд. — Я понимаю, что вы хотели заставить их выполнить рекламацию… Но…
Он вдруг нахмурился, и лицо его приняло обычное надменное выражение:
— Но получилось глупо и бестактно по отношению к нашим… заморским друзьям.
Фарисхольм содрогнулся. Он мысленно обругал себя за опрометчивый поступок и опять стал рассматривать свои ногти.