Когда Тер Калач подал на собрании дощечку «большому начальнику» — председателю Надымского райисполкома Пермякову, — в президиуме долго не могли понять грамоту Ядко. Вызвали для объяснения ненцев. Те растолковали:
— Первые два знака показывают, что у него в семье два работника. Первый знак большой — это он сам. Второй — маленький братишка есть. Потом пять знаков — это значит, что у Ядко Сегоя пять оленей, из них три быка и две важенки. Следующие два знака говорят, что у Ядко в чуме две женщины и обе не могут работать — старуха-мать и маленькая сестренка. Последний знак — тамга Сегоев, тамга рода, ее вся тундра знает. Вся дощечка со знаками — заявление Ядко Сегоя о принятии его в колхоз.
— Значит, Ядко батрак? — спросил председатель национального райисполкома. — Кто знает Ядко?
Собрание загудело. Все знали бедняка Ядко. Все знали о том, как он батрачил у Каменной Головы. Ядко Сегоя единогласно приняли в члены колхоза.
* * *
Через неделю в Нори приехал сам Ядко. Исхудалый, слабый, с растрескавшимися губами, но попрежнему живой, готовый работать.
Два дня ходил Ядко вокруг колхозников, приглядывался к работе, спрашивал, что и зачем делается, а потом пришел к уполномоченному окружного комитета партии и сказал:
— Колхоз для бедняков? Почему же так мало здесь ненцев у вас? Разве мало в тундре ненцев, которые живут у богатеев? Давай я поеду по станам звать к нам ненцев.
И уехал Ядко разносить по станам и чумам весть о новом труде всем бедным землякам.
Плыли по тундре ошалелые и измученные бесконечной далью снеговые поземки. В тундре, в глухомани снегов и буранов, росла молва о ненецком колхозе «Нарьян хаер» — «Красный рассвет».