Его можно было видеть везде: в правлении, в лавке, в складах, около стада — и везде он ходил, внимательно приглядываясь к работе колхозников.
Если замечал неладное, помогал исправить, не ругался, требовал, разъяснял. Вечером шел в ячейку (с первых: же дней вступления в колхоз он подал заявление в комсомол). Здесь он, в перерывы от занятий, руководил развлечениями. То комично изображал танец шамана, то усаживался на пол и начинал петь и рассказывать сказки и. предания своей родины — холодной, суровой земли, или же под веселый смех ребят неумело подтягивал песню.
Выучился писать по-русски и неплохо читать. Особенно любил он газеты. Быстро далась ему грамота. Было-просто удивительно, как у этого паренька хватает и сил и времени так работать и одновременно учиться. Его настойчивости, восприимчивости и организованности можно-было прямо удивляться. Ядко впитывал в себя знания, как губка, как чернозем воду. Причем они у него как-то быстро приводились в порядок, любое приобретение находило свое надлежащее место и никогда не забывалось.
Перед ледоходом, когда заболевшая флюсом Обь ломала лед, дождалась старая мать сына. Прежний, живой, веселый, рывком вошел он в чум и радостно сказал:
— Мать, слушай, мать! Там, в нарте, привез я тебе много, много сахару, калача, кренделя, настоящего чаю и посуду! Иди, возьми и ешь много, всего поешь, мать...
* * *
К июню пришла в надымскую глушь Заполярья усталая весна. Пока она шла от берегов Черного моря, с Каспия, широкими донскими и кубанскими степями, пронеслась по черноземью, пока воевала со снегами в уральских лесах и камнях, ковыляла по сибирским таежным тропам, пока блуждала в запутанной лесотундре, — выбилась весна из сил и состарилась вместе с временем.
К полярному кругу к июню доковыляла старушкой. В двери сурового края вошла она не дерзко, распахнув двери, и с силой ликующей молодости, а тихо приоткрыла ее изнемогающей рукой...
По утрам, встречая солнце, гоготали первые утки и протяжно плакали гагары в холодных заберегах и болотах, скромно пересвистывались в перелесках куропатки и многоязычно болтали ручьи.
Просыпалась тундра ото сна.