...Вокруг чума тихо: деревья дремали на безветрии, сытые собаки, свернувшись в комок, повизгивали во сне, как вдруг из чащи на поляну вылетела потная упряжка собак и помчалась к чуму. Возница еще издали показывал хозяину чума бумажный пакет с пером куропатки. Через две минуты хозяин чума верхом на олене мчался дальше...
Падорга!
...Ночь спустилась на мхи густой, черной пеленой. Оленевод на шкурах спит... Но кто это трясет за плечо? В темноте пришелец безмолвно сует в руки сонного ненца письмо. Хозяин недоуменно ощупывает бумагу, как неожиданно рука его натыкается на перо птицы, воткнутое в угол пакета. Падорга! Через минуту эстафета мчится дальше.
Ни бездорожья, ни усталости, ни ненастья не признает северная экстренная народная эстафета — падорга. Сквозь пурги и метелицы, через ледяные заливы морей идет большая весть. От чума к чуму, от стойбища к стойбищу, из уст в уста пробирается весть во все уголки Севера. Пакет с пером птицы молниеносно доставляется, в самые дальние, оторванные уголки.
Письмо с пером птицы должно лететь, как птица!
4
— Удивительный народ, — рассказывали потом летчики. — Прилетаю на Толстый Нос, встречает мало народу. «Где, — спрашиваю, — народ, что-то не видно, на промыслах?». «Нет, — отвечают, — на собрании, говорку Сталина слушают». А я думал обрадовать — вот, мол, и вот, новая Конституция, читайте, обсуждайте.
— У меня еще интересней, — рассказывает другой. — Сел, а они вместо «здравствуй» письмо дают: «Обратно шибко ходи, нашу бумагу Сталину отвези». Оказывается, уже резолюцию приняли. Ну, думаю, как раз поспел.
— А между прочим, газету с проектом Конституции все забирают. Потом я в чумах у них бывал и видел — вывешивают они ее на стенках чума.