— Да, это верно. Эх, пойти поспать, что ли!.. — и валился на постель.
Однажды ночью, разбуженный стонами больного, Игнат долго раздумывал, затем оделся и растолкал Бориса. Они вышли за дверь. Там Игнат убедил Бориса присоединиться к плану спасения друга.
— Выхода нет, Борис. Сам видишь, во что он превратился. Это последняя мера. Убеждения не помогают, будем действовать иначе. Итак, бросим топить печь, пусть спит одетым.
V
К концу второго дня комната зимовки стала походить на заброшенную охотничью избушку. В пазы и трещины надуло снежную пыль, углы промерзли. Потолок покрылся кристаллами льда, на всех предметах лег иней. Чем холоднее становилось, тем все больше и больше трое зимовщиков надевали на себя мехов. Андрей, наконец, не выдержал:
— Что это за холодина такая? Дров принес бы, что ли.
— А ты заготовлял топливо? — спросил Игнат. — Холодно, так поди притащи охапку и растопи печь.
— Ну и чорт с вами! — озлился цынготник. — Пропадайте, как клопы. Я-то не замерзну, мне наплевать на холод.
Он надел на себя теплую оленью малицу и, как всегда, лег на постель.
Через час с кровати послышался спокойный храп. Игнат разбудил Бориса, и они занялись необычайными приготовлениями: за дверь вынесли дробовик, патронташ и около ружья поставили ненецкие широкие охотничьи лыжи, подбитые шкурой.