Дней через десять Андрей заметно окреп. Но изо дня в день, как и раньше, с необыкновенной методичностью Игнат и Борис продолжали выбрасывать своего товарища из дома. Сначала это озлобляло больного. Он перестал вовсе разговаривать с «теми двумя», старался вообще не замечать их. Однажды, в приступе отчаяния и злобы, после долгих жалоб и просьб впустить его хотя бы погреться, Андрей схватил двустволку и выпустил оба заряда в единственное окно фактории. Стекла со звоном рассыпались, оголяя черную пасть окна, в которой сейчас же появилось хладнокровное лицо Игната. Ясным взглядом смерил он Андрея и со вздохом сказал в глубь комнаты:
— Нет, ты напрасно обманываешь меня, Борис. Это вовсе не Андрей. Это Рудин на баррикадах восставшего Парило. Стыдно жить в наше время Рудину. Давай подушку, Боря. Нет, нет, не свою, а его, пусть спит без нее.
Окно заткнули подушкой. Через три часа Андрея впустили. Ложась спать, он был уверен, что демонстрация его никого не устрашила и он все-таки снова будет выброшен в снег. После этого случая в домике исчезли вилки и оружие оказалось разряженным.
«Боятся, убью», — догадался Андрей и еще больше замыкался.
Кризис наступил неожиданно. Ранним утром Андрей проснулся и ощутил удивительную легкость во всем организме: мозг не был утомлен кошмарами и в ногах не было ноющих судорог. Во всем теле ясно звучала жажда жизни, движений. Безумно захотелось почему-то быстро-быстро побегать на лыжах и здорово покушать. За период болезни это было впервые. Андрея вдруг потянуло ворочать камни и вгрызаться в землю. Жизнь звала! Он с благодарностью взглянул на спящего возле холодной печи Игната. «Наверное, злится на меня, да и Борька свирепеет. Как же это я так по-глупому скис?» Он быстро стал одеваться.
В это время проснулся Борис и потянулся рукой за часами. Но вместо часов рука Бориса натолкнулась на чью-то теплую физиономию. Борис сел на кровати — перед ним стоял смеющийся Андрей и прикладывал палец к губам:
— Тише, кочет задрипанный! Ну вас к чорту, сам пойду! Ложись, ложись, сегодня выходной у вас. Не буди Игната, тише, дьявол...
Но Игнат не спал. Чуть-чуть приоткрыв глаза, он наблюдал Андрея. «Кризис кончился, — думал он. — Можно ехать, ребятки. Рука отошла, а вы бездельничаете, как в Ессентуках, обжираетесь, толстеете и ленитесь. В путь, в путь, ребятки! Игра кончилась, вражеская королева залезла под сундук, остальное докончит весна и солнце».
Уходя из дома, Андрей оставил на столе записку.