Через полгода старенький, забураненный Обдорск был снова удивлен: исправник Скорняков и купец Нечаевский явились в церковь к утрени в необычайном наряде: первый с блестящим крестом Владимира 4-й степени, а второй с голубой лентой через плечо и с золотой медалью на груди...
«Справедливость» торжествовала! В специальном государевом указе, что привез в Обдорск усталый казак-гонец, так и было сказано: «За подавление бунта инородцев и за поимку главаря Ваули Пиеттомина... исправнику Скорнякову пожаловать «Владимира 4-й степени», а березовскому мещанину по торговым делам Николаю Нечаевскому золотую медаль и ленту через плечо, для ношения...»
1932 — 1937 гг.
В ТАЙГЕ
В последних боях отряд Мирона изрядно поредел. Взвод карательного отряда прапорщика Тубанова обложил партизан, донимая перестрелками и обходами. Усталые партизаны, жестоко отбиваясь, уходили в глубь тайги по звериным еле приметным тропам.
Мирон ехал на коне в голове отряда, облокотясь на привязанный к спине лошади пулемет. Командира заставили сесть на единственного коня. Рана в левой ноге совсем вымотала его. Мирон сгорбился, похудел, оброс щетиной. Но глаза у него смотрели попрежнему спокойно и бесстрашно.
Мирон оглянулся. Тяжело поднимая ноги, брели партизаны: восемнадцать человек из пяти десятков. Остался в кустах сраженный пулей храбрец Санька-Сохач, замертво упал на мох Денис Важенин, в рукопашной схватке срубили Лебедя — парня с голубыми глазами и красивым голосом, молодого лазутчика Пашуху и многих других, которые были родными, близкими...
Держась за стремя коня командира, идет молодой звонкоголосый Семен Бубенец — бледный, вымотанный из сил бессонными ночами и болью от раны в плече. Через правое здоровое плечо Бубенца на ремне висит старенькая двухрядка. Спотыкаясь, едва поспевая за лошадью, Семен бережно поддерживает гармонь.
— Брось ты ее ко псам, — уговаривает Мирон. — Мешает она тебе. Брось.
— Не могу, Мироныч, — с трудом выговаривает Бубенец. — Не могу. Половина меня в ней.