— Тоголко, тоголко, тоголко тара[38], — повторяли в чуме.
Отцы часто приезжали смотреть, чему учат ребят. После чтения букваря ребята показывали им по картинкам, как нужно правильно сдирать шкуру с убитого песца, каковы новые способы охоты, не портящие шкуру, рассказывали о правильном обращении с оленями, о рыбе, о больших городах. Отцы учились вместе со своими детьми.
После занятий Маруся обыкновенно прочитывала собравшимся газету «Красная тундра» на ненецком языке, в заметках и каррикатурах которой высмеивалась кулацкая жадность, обман шаманов и освещалась жизнь колхоза. Весело смеялись кочевники, с любопытством разглядывая красивые картинки ветвисторогих оленей.
Как-то раз охотник-оленевод ненец Тер Калач, внимательно приглядевшись к работе школы, сказал Марии:
— Я приехал сюда, чтобы забрать моего сына. Много работы в моем чуме, он помогал бы мне. Но теперь, когда глаза сами видели, а уши слышали, чему учат его здесь, я говорю: хорошо учите, сын мой не только грамотный будет, но и хорошо зверя промышлять будет, оленье стадо беречь будет. Делу учите ребят. Теперь я не возьму его обратно в чум. Работать буду больше, а он пусть учится.
От работы с малышами школьного возраста Маруся вскоре перешла к ликбезу среди взрослых. Вечерами к ней съезжались мужчины вместе с женами и учились читать и писать. Через неделю десять человек ненцев уже заменяли свою родовую тамгу настоящей подписью. В числе этих десяти был председатель Мало-Ямальского национального совета Солиндер Хэвко. С гордостью председатель отсылал теперь в округ протоколы собраний и отчеты, на которых было четко написано: «Председатель М. Ямальского нацсовета Хэвко Солиндер». Теперь уже не смотрела на него с бумаги аляповатая тамга. Каждая бумажка была понятна до последней буквы...
Олени поедали мох, стада стали далеко отходить от станов. Чумы снимались и шли километров за десять-двадцать на новое сытое ягельное место. К весне шли к Обской губе на добычу рыбы. Уходили чумы ненцев, и поднимался вслед за ними красный чум комсомольцев. Перед сменой стоянки десятки ненцев заезжали к комсомольцам предупредить об уходе.
Некоторые предлагали помощь оленями. Красный чум стал необходимостью, его работа вошла в жизнь советской тундры.
Комсомольский чум шел за ненцами в глубь тундры. Он стал центром жизни Малого Ямала. К нему съезжались кочевники из самых отдаленных глубин тундры. Молва о его работе проникла повсюду; снедаемые любопытством и желанием учиться к чуму тянулись бедняки и середняки.
Ежедневно в красном чуме толпились гости. Комсомольцы воспользовались этим и усилили работу. В короткий срок удалось организовать две политшколы, втянув в них двадцать ненцев, Филиппов ежедневно проводил массовые беседы на интересующие ненцев вопросы. Сколотили активную бедняцкую группу, добились изменения маршрута кочевий, подтянув бедноту ближе к ненецкому колхозу «Нарьяна-хаер» («Красный рассвет»), рассчитывая наглядно показать преимущество колхозной жизни. Как-то, в перерыве от занятий, все собрались у костра.