Зоотехника просили всюду. Он не спал несколько суток, объезжая единоличные стада; не спали и комсомольцы. Через неделю болезнь была побеждена совсем.
Красный чум и его обитатели были самыми дорогими и почетными гостями колхозного стана. Нигде в тундре не работала так хорошо политшкола, как на летовках колхоза «Нарьяна хаер».
Осенью чум собрался в Ныду. Долго упрашивали ненцы комсомольцев пойти с ними и на зимние кочевья.
— Кто с нами будет работать? Кто скажет нам о великой правде Красного закона? — говорили колхозники. — Откуда узнаем мы, как растет калач[47] и где делают чайники и ружья?
Особенно горевали женщины в связи с предстоящим отъездом Зои Стародумовой. Целыми днями просиживали они у нее, упрашивая остаться. Жены и ребята охотников и оленеводов приносили ей подарки, заглядывали в глаза. Эта ласка была девушке дороже всего на свете.
Но ее тянуло и в Сале-Хард. Там ждал ее Яковлев, там оставила она семью и дом. За семимесячное пребывание в тундре появилось естественное желание отдохнуть.
— Мы теперь чисто живем, Зоя, моем посуду, стираем белье и в чумах у нас полотенце с мылом. Пойдем к нам, ты обещала, Зоя, — просили ненки.
И Зоя решила поехать к ним опять.
Комсомольцы уже разместились на нартах, готовые к отъезду, а она все еще медлила. «Как оставит она этих женщин, так полюбивших ее!»
Сентябрьские ветры принесли снег. Тундра вновь уходила под белый саван безмолвия и холодов. По губе шла шуга, угрожающая каждую минуту охватить море панцырем льда. День умирал, ночь вновь отбирала у него часы.