Если вам случалось видеть, как весной, запасаясь льдом, вырубают из застывшей реки или озера правильные кубики льда, то совершенно так же соль на озере Куули добывают рабочие, главным образом казаки и туркмены. Всего их работает 120 человек. Соединены они в артели и работают с "тысячи", получая 11 копеек за 16,5 тонн выломленной соли. Если бы в СССР кроме Куули не было ни одного места соле-рождения, ни Баскунчака, ни Бахмута, ни Сиваша, ни Илецка, ни Перми, то и тогда бы хватило одной куулинской соли нашему Союзу на много десятков лет! Тем более, что то, что сегодня взяли из озера, через три года уже опять восстановится.
— Сколько же вы добываете соли и куда: вы ее отправляете? — спрашиваю смотрителя промыслов.
— Больше на западный берег, в Петровск; в Баку берут и для еды и на рыбные промыслы. На наши, туркменские, тоже много идет. За год миллиона полтора пудов достаем из озера, — рассчитывает смотритель.
— И почем продаете?
— Недорого, рублей восемь за центнер, дороже с вас не возьмем, — смеется он.
Из-под лома рабочего-казака вылетает кубической формы кусок соли. Я тянусь с тачки и достаю его. Красивый правильный куб. С трудом удерживаюсь, чтобы не попробовать языком, и кладу кристалл в карман — на память.
За солью в Куули еженедельно приходит пароход. Пока тихо, он стоит и грузит соль у пристани, мостки которой выдвинулись с берега в залив на шестьдесят метров. У последних свай глубина — три метра, дно — камень. А как только подул норд или норд-вест, немедленно надо убегать — иначе приподнимет на волне раз, два, "кокнет" о камень — и готов.
Соленое озеро Куули.
Поэтому вахтенный матрос зорко следит за горизонтом, не покажется ли на западе черная полоска — предвестник шторма.