— Ваше превосходительство, сказалъ Бронскій, раскланиваясь:- я никакъ не осмѣлился бы отвлекать васъ, еслибы не забота объ общественной безопасности.
— Что такое, графъ? Садитесь пожалуста!
— Мнѣ стало извѣстно, началъ Бронскій офиціяльнымъ тономъ: — что нѣкоторые неблагонамѣренные люди смущаютъ крестьянъ, научаютъ ихъ неповиновенію властямъ и всѣми силами стараются произвесть смуту въ нашемъ краѣ.
— Скажите! Стало-быть правда? проговорилъ губернаторъ, блѣднѣя.
— Со дня на день должно вспыхнуть возмущеніе въ Терешковской волости. Не смѣю совѣтовать….
— Говорите, графъ, говорите!
— Я полагалъ бы немедленно послать туда военную силу, для энергическаго вразумленія непокорныхъ.
— Разумѣется! большое вамъ спасибо, что вы вовремя пріѣхали; представьте, въ какое затрудненіе я былъ поставленъ; все это хотѣли на васъ свалить. Я вчера получилъ на васъ доносъ. Не угодно ли полюбопытствовать? — Онъ указалъ графу листъ почтовой бумага, и тотъ взволнованнымъ голосомъ прочелъ: "честь имѣю увѣдомить ваше превосходительство, что графъ Бронскій, дѣйствуя постоянно во вредъ законному правительству, распространяетъ ложные слухи и пагубныя идеи въ народѣ. Не утруждая васъ изложеніемъ причинъ моего инкогнито, осмѣливаюсь просить, для блага ввѣренной вашему управленію губерніи, обратить особенное вниманіе ваше на возмутителя общественнаго спокойствія."
— И только, оказалъ графъ съ презрительною усмѣшкой, — но вѣдь это анонимное письмо, и я надѣюсь, ваше превосходительство цѣните его какъ должно. Какая гнусность! Какое холопство!
— Успокойтесь, графъ.