— Я думаю совершенно измѣнить образъ жизни, хватилъ онъ ни съ того, ни съ сего.
— Что такъ? возразилъ исправникъ, улыбаясь.
— Да что жъ, помилуйте! желаешь всѣмъ добра, хочешь просвѣтить, и ни въ комъ не находишь сочувствія…
— А вы желайте какъ-нибудь иначе, можетъ и похвалятъ.
— Вотъ теперь и отъ инспектора гонка будутъ! Лучше не жить!
Исправникъ окончательно успокоилъ его, сказавъ, что въ надеждѣ на его исправленіе, ни слова не окажетъ инспектору. Въ гимназіи Колю тотчасъ обступили товарищи.
— Новый инспекторъ! раздавались голоса.
— Кто такой? опрашивалъ Горобецъ, едва успѣвая отвѣчать на щипки и подзатыльники.
— Разгоняевъ, писатель, башка, прогрессистъ, слышалось вокругъ; — надо сразу его озадачить, проучить! Асаже!
Всѣ благія намѣренія Горобца разлетѣлись прахомъ.