У француза Сосе были очень хорошіе фуляры.
Былъ еще одинъ надзиратель, который не принималъ почти никакого участія въ дѣлахъ заведенія; вставалъ за два часа до начала классовъ и, какъ онъ выражался, цапалъ стакашку; потомъ шелъ въ гимназію, и, отдежуривъ свое, отправлялся домой. Онъ жилъ очень близко отъ мѣста служенія, но попадалъ домой только къ шести часамъ вечера: въ городѣ было до пятнадцати увеселительно-питейныхъ заведеній, какъ-то: погребковъ, распивочныхъ, ведерныхъ и проч. Онъ входилъ въ ближайшій по дорогѣ, цапалъ стакашку, и закусивъ огурцомъ, отправлялся къ слѣдующему. Тамъ та же исторія съ рѣдечкой на закуску и такъ далѣе вплоть до квартиры. Пообѣдавъ, задавалъ храповицкаго до ужина, который состоялъ изъ различныхъ соленій, моченій, сушеній собственнаго приготовленія на цѣлый годъ. За тѣмъ по утру, цапнувъ стакашку и закусивъ фіялковымъ корнемъ, гвоздичкой и жженымъ кофе, отправлялся въ гимназію, и такъ далѣе. Въ воскресенье, онъ съ самаго утра начиналъ свои похожденія и оканчивалъ ихъ въ полпивной полдюжиною бутылокъ пива. Никого къ себѣ не принималъ и самъ ни у кого не бывалъ. Это былъ тотъ горбунъ, учитель музыки, котораго жена бросила и который къ вечеру обыкновенно не годится. Онъ совершенно запрятался межь прочими и надѣялся, какъ-нибудь, не попасть на глаза новому начальнику.
Наконецъ вышелъ новый начальникъ, въ сѣренькомъ сюртучкѣ, съ сигарой въ зубахъ. Начались рукожатія.
— Мнѣ очень совѣстно, господа, что я надѣлалъ вамъ такихъ хлопотъ.
Всѣ улыбались, всякій старался сказать что-нибудь пріятное новому начальнику.
— Милости просимъ, сказалъ Разгоняевъ, указывая на кабинетъ. Всѣ гурьбой пошли за нимъ. — Пожалуста, господа, безъ церемоніи, размѣщайтесь, продолжалъ онъ, подвигая кресла. — Я васъ просилъ, господа, собственно для того, чтобъ уговориться насчетъ образа дѣйствій, торопливо заговорилъ онъ нѣсколько офиціяльнымъ тономъ, потирая руки: — правительство, господа, находитъ неудовлетворительною систему преподаванія и воспитанія; оно облекло меня довѣренностью на улучшеніе ввѣреннаго мнѣ заведенія. Я надѣюсь, господа, встрѣтить въ васъ ревностныхъ помощниковъ въ такомъ важномъ дѣлѣ, какъ образованіе будущихъ…
Послышалось разомъ нѣсколько отвѣтовъ; инспекторъ могъ разобрать: — Мы готовы… по мѣрѣ силъ…
— Я, господа, здѣсь человѣкъ новый, продолжалъ Разгоняевъ, обращаясь къ старшимъ;- вамъ болѣе знакомы потребности заведенія, я я желалъ бы слышать мнѣніе людей опытныхъ… Какихъ принциповъ вы намѣрены держаться?
Послѣдовало неловкое молчаніе; кто сморкался, кто кашлялъ. Нѣмецъ сталъ рыться въ словарѣ.
— Надо усилить дисциплину, коротко сказалъ одинъ изъ учителей.