Прочіе всѣ переглянулись при такой дерзости, но къ удивленію ихъ, Разгоняевъ еще съ большею любезностью заговорилъ съ невѣжей.
— Вы стало-быть полагаете, что причина лежитъ не въ самихъ ученикахъ?
— И это я полагаю, отвѣтилъ тотъ съ тою же улыбкой. Прочіе стали на него коситься.
— Все это можно разсказывать, вмѣшался учитель русской грамматики, — я знаю только то, что въ классѣ невозможно объяснять урока, шумъ, гамъ, драки… Это отчего по вашему?
— Можетъ-быть это оттого, возразилъ молодой человѣкъ, — что у васъ во время класса учительская и надзирательская обязанности соединяются въ одномъ лицѣ. По неволѣ не знаешь что дѣлать; не то — излагать предметъ, не то — смотрѣть за порядкомъ; начинаешь замѣчать шалуновъ, время теряется; отвернулся къ доскѣ — тамъ ужь и въ шашки играютъ, и ухо кому-нибудь откусили, и на головѣ кто-нибудь стоитъ… Можетъ-быть еслибы въ классѣ сидѣлъ надзиратель пошло бы лучше.
— Нишево эта не нужно…. Нужно розга, категорически объяснилъ Нѣмецъ.
Учитель исторіи ничего не говорилъ и только всматривался въ инспектора.
— Надо, надо усилить дисциплину, раздавалось со всѣхъ сторонъ.
Разгоняевъ всталъ.
— Я попрошу васъ, господа, составить мнѣ небольшія записочки что кто изъ васъ найдетъ нужнымъ; а пока обходитесь, господа, съ воспитанниками, какъ можно мягче, и обо всякомъ наказаніи представляйте мнѣ немедленно….