"Да это просто арабскія сказки," думалось ему всю дорогу.
На другой день Русановъ сообщилъ все это Доминову и просилъ его совѣта.
— Охота жь вамъ ввязываться въ такія передряги, сказалъ тотъ. — Вотъ такъ-то вы и попадаетесь…. Ну, какъ это васъ угораздило?
— Что такое? спрашивалъ Русановъ.
— Да, вы и въ самомъ дѣлѣ ничего не знаете; а мнѣ на дняхъ полицеймейстеръ со секрету такую штучку сообщилъ… Сказать развѣ? Честное слово, что это останется между нами?
— Честное слово.
— Вы подъ присмотромъ полиціи, шепнулъ Доминовъ. У Русанова и руки опустились.
— Это ничего, успокоивалъ Доминовъ, — узнаютъ васъ и все кончится; я и самъ сдѣлалъ все что могъ, но будьте осторожны впередъ.
Въ головѣ Русанова царствовалъ полнѣйшій хаосъ, когда онъ возвратился изъ присутствія; но онъ съ какимъ-то ожесточеніемъ выдумывалъ новыя гипотезы, терялся въ сотняхъ плановъ, и ни на одномъ не могъ остановиться. Задавъ себѣ задачу, во что бы то ни стало, добиться толку въ очевидной интригѣ, Русановъ остановился на той мысли, что тутъ не обошлось безъ Бронскаго. Припоминая студенческіе годы, онъ еще болѣе убѣждался въ справедливости своего предположенія: графъ всегда дѣлался коноводомъ всякаго безпорядка. Вліяніе Бронскаго на Колю было не безызвѣстно Русанову; литографія также не была ему новостью; онъ слышалъ лестные отзывы Бронскаго объ Езинскомъ; этотъ намекалъ ему на участіе важныхъ лицъ. Итакъ игра перешла въ серіозную ставку; эти люди раскидываютъ сѣмена смутъ не на словахъ только, а пользуясь всѣми средствами, какія доставляли имъ образованіе, богатство, положеніе въ обществѣ, служебныя связи. Но какая цѣль? Онъ рѣшительно терялся; высказывать же свои предположенія въ обществѣ онъ не рѣшался, не имѣя никакихъ доказательствъ.
Вечеромъ пріѣхала Ниночка и вспорхнула къ нему въ комнату, какъ всегда, беззаботная, беззавѣтная.