И въ самомъ дѣлѣ онъ взялся было за кепи, какъ вдругъ вошелъ Чижиковъ; за нимъ половой съ виномъ и бокалами. Всѣ поднялись на встрѣчу хозяина….
— Ну, господа, заговорилъ онъ не совсѣмъ твердымъ голосомъ, — прошу не взыскать на угощеніи… Больно ужь спѣшно собрались… Коли въ чемъ виноватъ передъ вами, простите… Богъ знаетъ, придется ли когда свидѣться? Придется если положить за васъ голову, жену мою не забудьте… — голосъ у него дрогнулъ, и онъ торопливо взялъ свой бокалъ. — Не оставьте, Богъ васъ не оставитъ, а я служить готовъ… За матушку Русь! крикнулъ онъ, поднимая бокалъ…
— Ура! отвѣтили всѣ, обступивъ его:- качать его! качать!
И подхвативъ на руки, подняли вверхъ…
— Шампанскаго! кричалъ онъ, задыхаясь отъ дружныхъ подхватываній:- наливай проворнѣй!
— Ваше здоровье! проговорилъ Полозовъ подходя къ Авениру:- прости и ты меня, баринъ; дѣло коммерческое… сочтемся!
— Не то время теперь, чтобы старыми долгами считаться, отвѣтилъ тотъ, чокаясь, — а я не сержусь: за ученаго, говорятъ, двухъ даютъ…. А понадобятся деньги, къ тебѣ же приду.
— Это онъ вретъ, шепталъ Русановъ Доминову, пожимая въ общемъ говорѣ его руку, — не легко ему, да и къ тому попробуй приди за деньгами, пожалуй и не дастъ… А вотъ за что люблю Русь — незлопамятна! прибавилъ онъ вслухъ.
— Именно незлопамятна, подхватилъ докторъ, — вотъ вамъ теперь на дѣлѣ это придется доказать… несчастной этой націи, которая только своего хочетъ, — и онъ взялъ было Русанова за пуговицу.
— Какъ такъ? отшатнулся тотъ.