— Вы вѣдь тоже въ Польшу….
— Нѣтъ, за границу, холодно отвѣтилъ Русановъ.
— А за коимъ шутомъ тебя за границу несетъ, баровъ? вступился, начинавшій хмелѣть, Полозовъ, уставясь противъ него руки въ боки…
— Да вамъ-то какое дѣло?
— Не дѣло ты говоришь, вотъ что! Какого Русака теперь понесетъ за границу? чего онъ тамъ не видалъ? какого добра?
— Опомнись, глаза-то пропилъ что ли? ты погляди на барина-то, въ какомъ онъ уборѣ, перебилъ раскольникъ, указывая на перевязки Русанова.
— Вотъ это такъ, заговорилъ священникъ, — этого барина и я знаю; за дурнымъ не поѣдетъ… а вотъ вамъ докторъ не слѣдъ такія рѣчи держать… да еще и не въ первый разъ.
— Да, нѣтъ, что же! оправдывался тотъ, оробѣвъ:- я такъ только насчетъ гуманности вообще… я самъ немножко прогрессистъ… матеріалистъ, путался онъ:- вотъ на молодежь сошлюсь.
— А по вашему, по просту, сказалъ раскольникъ, — ни Богу свѣча, ни чорту кочерга.
— И ты туда же, разгорячился было докторъ, — самъ-то отщепенецъ, молчалъ бы ужь.