— Извольте слушаться, настойчиво проговорилъ онъ, набросивъ его на плечи Инны;- сыро, домой пора, прибавилъ онъ такъ безцвѣтно, что и она замѣтила.
— Пора и вамъ, а то вы что-то раскомандовались.
— А можетъ-быть мнѣ и не пора, схитрилъ онъ, когда они дошли до дому.
— Вотъ это мило! до завтра! развеселилась она, и бросивъ ему на голову пальто, повернула въ дверь.
"Что жь это?" думалъ Русановъ, освобождаясь отъ импровизированнаго покрывала: "гдѣ тѣ восторги что я сулилъ себѣ? Я словно и не радъ…. Чортъ знаетъ что въ голову лѣзетъ, разозлился онъ самъ на себя, выходя изъ воротъ….
Вернувшись къ себѣ, Инна зажгла ночную лампочку, посидѣла немного въ полузабытьи, раздѣлась и, какъ утомленная, опустилась въ подушки.
"Пристань!" улыбнулась она… во вдругъ словно ее кольнула какая-то мысль; она поднялась на локоть, присѣла на край постели…. лицо приняло строгое выраженіе, потомъ грустное, почти отчаянное…. Она сунула ноги въ туфли, накинула бѣдую блузу и отворила окно…. Все болѣе поддаваясь какому-то тяжелому волненію, начала она ходить по комнатѣ неслышными шагами, скрестивъ руки, опустивъ глаза на широкія складки платья, облитыя голубоватымъ свѣтомъ мѣсяца…. Попробовала вздохнуть, — грудь поднялась тяжело, какъ порванный мѣхъ и опустилась будто придавленная плитой.
Не владѣя собой, бросилась она къ письменному столу, схватила перо, бумагу, и торопливо написала нѣсколько строкъ.
"Леонъ, какъ только подучишь письмо, пріѣзжай…."