— Ты еще спрашиваешь? Я хочу прогнать гамбуржцев с пробитыми черепами, Альберт Шрейе и Иоганн Нанне должны погибнуть за их враждебные действия против виталийцев.
Он снова хотел броситься вниз, но Кено крепко держал его и умоляюще просил:
— Клаус, ты друг мой, мой кровный брат, ты свято обещался быть верным до гроба.
— Так оно и будет, — процедил Штертебекер мрачно, он предчувствовал, что будет дальше. — Я останусь верным тебе, будь спокоен и не напоминай об этом еще раз.
— Тогда прошу тебя об одном: не показывайся совсем гамбуржцам. Ты и виталийцы скрывайтесь. Не навлекай гнев ганзейцев. Против тебя они бессильны, но мне они будут мстить Они разрушат мою страну, а меня присудят к изгнанию. Разве ты хочешь, чтобы твой кровный друг с дочерью пустились с сумой по миру.
— Клянусь Богом, нет, — возразил Клаус:- Но ты слишком много от меня требуешь, Кено. Прятаться от гамбуржцев, я, Клаус Штертебекер, от этих лавочников? — горько рассмеялся он.
— Не из страха, Клаус, — увещевал Броке, — но из политики. Не тебя, но меня ради.
— Ты играешь рискованную партию, Кено, — строго возразил Клаус. — Я не хочу сказать больше, ты играешь фальшивую роль.
— Не с тобою, мой друг! С гамбуржцами!
— Кто изменяет своему союзнику, можно ли ожидать от него верности другому?