— Ах спасите, Бог вознаградит вас за ваше доброе сердце, сударь, — сказал Штертебекер плачущим унизительным тоном.
Затем он снял свою шляпу и неуклюже поклонился несколько раз.
Офицер был рад, что избавился от «хныкающих слов», и опять ушел под шанцы, где он был защищен от дождя.
А дождь все усиливался, сильный ветер рвал и метал, и всякий из матросов был рад укрыться где-нибудь, вместе того, чтобы мокнуть на палубе и пялить глаза в темноту.
Такая погода отлично годилась для осуществления планов Штертебекера.
Как только он получил разрешение офицера, он снял с помощью Генриха надутый парус и привязал лодку к громадному рулю корабля.
Здесь ветра совсем не было, и вода была сравнительно спокойна Можно было, значит, разложить огонь и сварить разрешенную похлебку.
Вигбольд был поваром, но он бросал в котел странные заварки. Вместо воды он клал туда свинец, и большая ложка, которой он мешал в горшке, тоже не похожа была на супную ложку.
Из котла поднялся не пар, а зеленоватый призрачный огонек, который таинственно мигал и плясал над водой.
Сверху абсолютно нельзя было заметить, чем занимаются мнимые рыбаки. Площадка совершенно закрывала их.