Тем не менее, она думала, что ошиблась, когда мачиха с самой милой улыбкой взяла ее за руки и поцеловала в лоб.
Графиня заперлась у себя в комнате, но вместо того, чтобы лечь в постель, она бросилась в кресло и предалась размышлениям.
— Ну, прошептала она, жребий брошен. Дело идет о моей чести и свободе; но я решилась на все! А! сказала она вдруг, разсмеявшись… я не то видала…. прежде, там!… не всегда–же судьба будет против меня!
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
I.
Займемтесь теперь немного методичным полицейским агентом Фермом, агентом с системой, как его называл Даблэн.
Он, т. е. Ферм, находит, что, не смотря на некоторую ловкость, впрочем, вполне рутинную, Даблэн положительно стоит ниже своих обязанностей. Это не такой следователь, каким он должен быть по понятиям господина Ферма.
Как! он видел портрет Джемса Гардтонга, и что же он открыл?
Ничего, положительно ничего! К чему после этого служит ему его проницательность, если только она у него есть?