Но как раз в это утро Батрадз, сын Хамыца, сидел высоко в горах, на леднике, - разгорячился он в последней битве и теперь охлаждал свое стальное тело. И видел он сверху все, что происходило на поле Зилахар. Второй день издевается над нартской молодежью заносчивый сын кривого уаига, и никто не дает ему отпора.
«Нет другого выхода, придется пойти мне померяться с ним силой», подумал Батрадз.
Отломил он половину ледника, взвалил ее на свою голову, чтобы охладиться, и, подобно горному орлу, спустился на поле Зилахар. Тает лед на голове его, и бурные ручьи бегут по лицу Батрадза и падают на землю.
И, увидев Батрадза, подумал заносчивый Алаф; «Вот он, тот смуглый юноша с высоким лбом, которым пугал меня мой отец». И похолодело тут сердце Алафа.
С детства хорошо был воспитан сын Хамыца.
- Здравствуй, - сказал он сыну уаига, протянул ему руку, и Алаф тоже подал ему свою руку.
Так пусть же врага твоего постигает то, что постигло Алафа! В кровавую кашу смяла рука Батрадза руку заносчивого Алафа. И сказал ему Батрадз:
- Ну, как, гость, не угодно ли тебе будет сплясать со мной? Со всеми ты плясал, не откажи и мне.
Лихорадка била молодого уаига, но что было ему делать? Должен был он согласиться. Вот взялись они под руки, и начался симд. Прошли подряд несколько кругов, и наступил тут Батрадз Алафу на ногу и кверху подтолкнул его руку. В кровавую лепешку превратилась нога Алафа, и вывихнутой оказалась рука его. Все быстрее и быстрее кружится хоровод симда, и толкнул тут Батрадз в бок заносчивого Алафа и сразу сломал ему несколько ребер. Взмолился тут сын Афсарона:
- Ой, прошу, отпусти меня живым!