— Я не встану съ колѣнъ, пока вы не скажете: да!
— Если я скажу: да, мы оба раскаемся, когда уже будетъ поздно.
— Оба мы благословимъ тотъ день, въ который я настоялъ на своемъ, а вы уступили.
— Чувствуете ли вы то довѣріе, которое высказываете?
— Судите сами. Я говорю основываясь на томъ, что видѣлъ въ своей семьѣ. Скажите, что вы думаете о нашемъ фризингальскомъ житьѣ? Развѣ отецъ и мать несчастливы?
— Далеко нѣтъ, — по крайней мѣрѣ на сколько я вижу.
— Моя мать, будучи дѣвушкой, Рахиль (вся семья это знаетъ), любила такъ же, какъ и вы, отдала сердце человѣку, недостойному ея. Она вышла за отца, уважая его, удивляясь ему — и только. Вы видѣла своими глазами послѣдствія. Не должно ли это ободрять и васъ, и меня? {См. разказъ Бетериджа. Глава VIII, стр. 63–64.}
— Вы не будете торопить меня, Годфрей?
— Мое время — ваше время.
— Вы не будете требовать большаго нежели я могу дать вамъ?