Назначение «старшого» имело не меньшее значение, чем назначение «ротмистра». В то время как «ротмистр» будет иметь дело только с тюремным начальством, «старшой» должен наблюдать, чтобы при сношениях «нижних чинов» под его управлением с тюремными надзирателями и стоящими на часах солдатами были соблюдены все формы.
Роль «ротмистра» была в том отношении легче роли «старшого», что он имел дело с смотрителем тюрьмы, то есть с чином ниже, в то время как отношения между «конвоирами» и находившимися в тюремном замке надзирателями и часовыми были отношениями равных к равным. Мало того, у «ротмистра» не должно быть никаких отношений с намеченными к увозу заключенными, а «конвоирам» предстояло при их приемке обращаться с ними не лучше, чем обращаются неподдельные конвоиры.
Но в данном случае мы с Анной действовали наверняка. Мы знали подходящего человека. Это был товарищ Марцелий. Спокойный, стойкий, уравновешенный, находчивый, сознательный революционер, уже не раз в минуты опасности проявлявший полное хладнокровие, он вполне годился для этой ответственной и опасной роли. Явившись по нашему зову, он, не перебивая, выслушал нас, обстоятельно расспросил обо всем, что ему в плане казалось неясным, а затем, без всякой рисовки, спокойно заявил:
— Согласен.
Вместе с ним в этот же день мы наметили будущих «конвоиров», вызвали их, договорились. Рабочие по-рабочему отнеслись к нашему предложению:
— Надо выручить. Согласны.
Только «Лысый», увлекающийся, стремительный, уже перед самым уходом потребовал:
— Одно условие, товарищи: после увоза я буду внутри кареты и первый объявлю, что мы увозим их на свободу.
* * *
Подготовка подвигалась вперед.