– А этот без парика обличием весь в Ломоносова, случаем он, наверное, и есть?
– Да, это Ломоносов, – ответил Шубин, – в таком виде и в этом возрасте он изображен впервые. Значит похож, если земляки его узнают!
– Еще бы!.. Покойного мудреца нашего я в жизни не раз видел и разговаривал с ним вот как сейчас с тобой. Смотрите, лоб-то у него какой! А лицо? Холмогорское и будто усмехается нам. Узнал он, ребята, своих соседей, узнал!..
Подойдя чуть ближе к бюсту, Редькин вдруг снял с головы треух и низко поклонился:
– Здравствуй, дорогой соседушко, здорово, Михайло Васильевич!
И враз все остальные поморы обнажили головы и поклонились бюсту. Шубин отвернулся, смахнул незаметно с глаз навернувшиеся слезинки и взволнованно сказал:
– Мне скоро шесть десятков стукнет, а справедливее его я в жизни еще никого не встречал.
– Ты бы, Федот Иванович, сводил нас на могилу к земляку, – попросил Яков.
– Обязательно надо! – поддержали его соседи.
– Ладно, лошади у вас свои, съездим.