Около ближайших скал начиналась падь, заросшая лесом. Федьке давно хотелось взглянуть на флору полуострова, и путники удовлетворили его желание.
Сначала они увидели полосу «калтуса»[8]. Здесь росли тополя, осины. Дальше на скалах виднелся хвойный лес, среди которого преимущественно темнели кедры.
– И тут птицы! – воскликнул с удивлением Тошка, указывая на вершины кедров, усеянные гнездами цапель и бакланов.
– На полуострове их несметное количество, столько же, сколько рыб в Байкале. Так, по крайней мере, утверждает наш хозяин.
Чем дальше они углублялись в лес, тем труднее становилось идти.
Лес полуострова представлял девственную, непроходимую чащу. Ни дорожки зверя, ни тропинки промышленника! Это поднималась сплошная густая стена, рождавшая у путешественников невольное желание заглянуть за нее, внутрь, какие тайны скрываются за этой живой непроницаемой изгородью.
Скоро лицо и руки у ребят были исцарапаны, одежда изорвана, все тело покрыто потом, ныло и болело, и после часа невероятных усилий они вынуждены были, наконец, остановиться. Лес дальше был непроходим.
– Язви их душу! – ругался обессиленный старик. – Таких трущоб даже на Северном Урале нам не встречалось, – признался Тошка.
Оба вузовца были страстные краеведы и, несмотря на свою молодость, совершили уже две значительные попытки исследовать глубь Северного Урала. Одна из них, опасная экспедиция, когда они едва не погибли, окончившаяся полным успехом, создала им даже некоторое имя. Они привыкли к самым трудным дорогам. Но теперь в этот первобытный лес и они не могли проникнуть.
– Надо быть здесь осторожным, – остановил их тунгус. – Тут может прятаться кабан.