– Разве в СССР есть проказа? – вмешался Федька.
– Это ужасная болезнь, – сказал профессор. – Наверно, он с Ольхона. Она там не переводится.
– Видите, – ответил Попрядухин, несколько успокаиваясь. – Он уверяет, что он здоров, но родные сочли его больным и хотели сжечь. Таков здесь был старый обычай. Тогда он бежал в тайгу и почти умирал здесь от голода. Он просит осмотреть его и убедиться, что он здоров. Но я вам не советую этого делать. Черт с ним!
Оставить здесь старика, хотя бы дав ему съестных припасов, значило обречь его на гибель. И профессор решился.
Когда Попрядухин передал это старику, последний низко поклонился, словами и жестами изъявляя благодарность.
Профессор осмотрел его. Бурят был сильно истощен, но здоров. Его накормили и разрешили следовать с экспедицией.
Дорогой Попрядухин расспросил старика, что с ним случилось.
Старик, его звали Майдером, рассказал следующее.
На Ольхоне (Майдер оказался действительно ольхонец) живут исключительно буряты. Всего до тысячи человек. На острове существует проказа. При первых признаках этой болезни больного поселяют за улус[24], в особую юрту, куда родственники носят ему пищу. А он не смеет никуда показываться из своего тесного, смрадного и грязного жилища. А если больной сопротивляется, или не подчиняется этим правилам, его напаивают допьяна и сжигают живым вместе с юртой и всем имуществом. После одного прокаженного осталась юрта, и Майдера, заподозрив, что он болен, хотели перевести туда. Он чувствовал себя здоровым и боялся заразиться. За сопротивление его решили сжечь, и он бежал с Ольхона в тайгу. Эти места он хорошо знает, так как раньше был звероловом и промышлял здесь, пока не дал три обета.
– Этого еще не хватало! – рассердился Попрядухин.