-- Издавать надо что-нибудь основательное. Какой я, к черту, писатель? Это просто наброски.
Что касается отрывков, переданных им в журнал "Красноармеец", то он предложил их, главным образом, потому, что они казались ему поучительными в политическом и военном отношениях.
Всякому редактору приходится иногда убеждать того или иного автора в том, что произведение его неудачно. Слушать это не очень приятно, поэтому редко какой автор спокойно выслушивает редактора.
С Фурмановым, через несколько дней после того, как он принес в редакцию свои рукописи, у меня произошел разговор обратного порядка.
Я убеждал его, что отрывки хороши, интересны, а он не верил. Уже тогда я почувствовал в этом человеке не только хорошую скромность, но и огромную требовательность к себе, к литературе, к своему творчеству.
Думая о том или ином писателе, выросшем в послеоктябрьскую эпоху, я иногда задаюсь вопросом:
-- Был бы он писателем, если бы не было революции?
Этот вопрос кажется мне далеко не праздным.
В отношении целого ряда писателей, в том числе и некоторых пролетарских, если хотите, вопрос можно решить положительно: да, они все равно были бы писателями. Их творчество развивалось бы, конечно, в иных формах, в ином направлении, под знаком иных проблем, но они наверняка были бы писателями, если бы революции даже не произошло.
В отношении Фурманова можно сказать безошибочно; не будь Октябрьской революции, не было бы пистоля Фурманова.