— Невозможно тут трудно.
— Какой вы чудак, — сказал Ларош. — Вас, вероятно, Померщиков задел… Так он же должен показывать, что делает дело. Он сейчас едет на извозчике сзади с Чайковским. Ему тоже о музыке говорит. Что же делать?
— Разве это Чайковский, что с вами в партере сидел?
— Да. А что?
— А я думал — тоже какой-нибудь чиновник.
— Верно. Он похож на чиновника, — засмеялся Ларош. — Только у него глазок есть. Когда он о музыке говорит, у него в глазах поэт виден. Он понимает. Но должен уступать тоже…
«Малый Ярославец»… Поднимаемся по лестнице во второй этаж. Небольшие комнаты, половые, напомнило Москву, трактир. За столом я все смотрел на Чайковского.
— Очень хорошо. Директору нравится, — выпив рюмку, сказал мне Померщиков.
— Сад бы ему дать написать, — заметил Чайковский, показав на меня.
— Ну, нет, — ответил Померщиков. — Это уже Бочаров. И не заикайтесь…