Я слушаю Василия, и, кажется, слушает его и серп молодого месяца, и лесная тишина.
В светлый канун
В холмистых отрогах Валдая, под горой, в еловом лесу, у берега большого озера, стояла деревянная церковь. Тихий, мирный край! Вечер. Не колыхнет большое озеро. Тишина. Вдали, за озером, полоска другого берега, и ровно, рядами, видны избы деревень. На гладкой поверхности воды всплескивают большие рыбы. А по лесному берегу, слышно, бурлычит тетеревиный ток и кукуют кукушки.
Сегодня пасхальная заутреня. Я с друзьями приехал святить кулич и пасху. Но покуда, до заутрени, приятель мой архитектор Василий Сергеевич сидит в челне, черпает деревянным ковшом воду со дна и выплескивает за борт. Он посмотрел на озеро и сказал:
— Челн-то старый, протекает… Обязательно утопимся. Мы с вами поедем, Константин Алексеевич. А ты, Николай, оставайся. Посиди здесь. А то втроем ехать невозможно — утопимся.
— Ну что ты, Вася, челн большой, — говорит другой мой приятель, Николай. — Я тоже поеду. Я очень люблю на лодке кататься. Сейчас тихо, ничего, не утонем.
— Не угодно ли вам — на лодке любит кататься. Где же это ты на лодке катался?
— Я-то, брат. Э-э… Всегда на Чистых прудах в Москве катался. Там и с Анфисой познакомился. Она институткой была тогда. Хорошенькая какая… Я и втюрился.
Сказав, Коля грустно пошел по песчаному берегу и запел:
И весна мне не на радость,
Коль зима в душе моей.[502]И весна мне не на радость… — припев старинного русского романса «Он уехал» на слова С. Донаурова (в переводе А. Апухтина; автор музыки неизвестен, обработка Б. Прозоровского).