-- Ах черт их знает. За "Дубинушку", должно быть.
-- Постой, но ведь ее всегда все студенты пели. Я помню с пятнадцати лет. То ли еще пели!
-- Ну вот, поедем сейчас ко мне. Я тебе покажу кое-что.
Дорогой, на извозчике, Шаляпин говорил:
-- Понимаешь, у меня фигура такая, все же меня узнают. Загримироваться, что ли?
-- Ты не бойся.
-- Как -- не бойся? Есть же сумасшедшая сволочь. Кого хочешь убьет.
Когда приехали, Шаляпин позвал меня в кабинет и показал на большой письменный стол. На столе лежали две большие кучи писем.
-- Прочти.
Я вынул одно письмо и прочел. Там была грубая ругань: письмо кончалось угрозой: "Если ты будешь петь "Жизнь за Царя", тебе не жить".