На другой день я поехал к Шаляпину в дом. Было множество народу, было трудно протиснуться. Я вызвал Бориса. Он пошел со мной и Владимировым в кафе. Боря любил отца, и глаза его были полны слез.
-- Брат Федя завтра приезжает, а маму и Ирину не выпустили из России. Папа сам говорил с ней за три дня до смерти по телефону.
* * *
На другой день днем, в передней, я услышал голос, который живо напомнил мне Шаляпина.
Ко мне вошел Федор, его сын. Он был точь-в-точь Шаляпин, когда я в первый раз его увидел с Труффи; только одет по-другому -- элегантно.
Я всегда любил Федю. Он был живой отец. Увидав мою собаку Тобика, который в радости прыгал около него, держа в зубах мячик, Федя тут же стал играть с ним. Бегал, вертелся. Как он был похож на отца! В некоторых поворотах лица, в жестах...
Мы разговорились о его отце...
-- Когда я уезжал в Америку,-- сказал, между прочим, он,-- отец мне говорил, что он бросит петь и выступит в драматических спектаклях, в пьесах Шекспира "Макбет" и "Король Лир".
-- Твой отец был редчайший артист. Его влекли все области искусства. Он не мог видеть карандаша, чтобы сейчас же не начать рисовать. Где попало -- на скатертях в ресторанах, на меню, карикатуры, меня рисовал, Павла Тучкова.
-- Декламировал и даже выступил в одном из симфонических концертов филармонии в Москве, в "Манфреде" Шумана...