Какимъ образомъ Галкинъ могъ опередить поѣздъ, отъ котораго отсталъ? Дѣло объясняется очень просто. На одной изъ предыдущихъ станцій курьерскій поѣздъ долженъ былъ, по расписанію, обогнать пассажирскій, который сопровождалъ Юхановъ. Этимъ обстоятельствомъ Галкинъ задумалъ воспользоваться; но сѣсть просто и поѣхать — было бы слишкомъ грубо, топорно. Юхановъ своевременно узналъ бы объ этомъ и принялъ бы надлежащія мѣры. Надо было все сдѣлать такъ, чтобы Юхановъ ничего не зналъ, и даже не подозрѣвалъ готовившагося для него удара. Никто не долженъ былъ знать объ этой поѣздкѣ: ни кондукторская бригада курьерскаго поѣзда, ни станціонные служащіе. Въ З* курьерскій поѣздъ не останавливался, а между тѣмъ надо было на немъ отправиться въ обгонку. Галкинъ могъ бы остановить поѣздъ: его, должность давала на это право; но сдѣлать такъ было бы все равно, что сказать громко: «Я ѣду ловить Юханова». Галкинъ придумалъ способъ, хотя менѣе удобный, но за то болѣе цѣлесообразный.
Оставшись на станціи З*, онъ пошелъ по линіи, будто гулять; у выходной стрѣлки взялъ у стрѣлочника зеленый флагъ, посредствомъ котораго въ трехъ верстахъ отъ станціи замедлилъ ходъ курьерскаго поѣзда. Когда послѣдній съ нимъ поровнялся, онъ на ходу ловко вскочилъ на паровозъ, при приблизительной скорости 15 верстъ въ часъ, и уже не сходилъ съ него, пока не обогналъ пассажирскаго поѣзда. Проѣзжая мимо станцій, онъ прятался за котелъ, чтобы его не было видно снаружи. Когда поѣздъ уже подъѣзжалъ къ станціи, гдѣ онъ намѣревался накрыть Юханова, онъ соскочилъ съ паровоза тоже на ходу, а на станцію отправился пѣшкомъ, и явился туда ни для кого незамѣтно, въ самый подходящій моментъ.
Теперь Галкинъ вторично сидѣлъ въ томъ же купе, какъ и послѣ перваго контроля, и опять преспокойно читалъ газету. Вдругъ дверь отворилась, и показалась тучная фигура Юханова. По лицу контролера пробѣжала едва замѣтная улыбка; но это былъ только одинъ мигъ, и затѣмъ лицо его опять приняло безстрастное выраженіе.
— Что вамъ угодно? — спросилъ онъ вошедшаго оберъ-кондуктора.
— Извините за безпокойство, Іосифъ Евлампіевичъ! — проговорилъ Юхановъ, — я пришелъ только узнать, что вы намѣрены дѣлать?
— А развѣ вы не знаете, что въ такихъ случаяхъ дѣлаютъ?
— Какъ не знать, я отлично знаю! А только, какъ вы у насъ вновѣ, такъ можетъ быть и сдѣлаете что-нибудь несуразное, такъ-сказать, ни себѣ, ни людямъ…
— Вамъ обо мнѣ безпокоиться нечего, и учить меня вамъ не придется; увидите, суразное я буду дѣлать, или несуразное.
Юхановъ совершенно опѣшилъ. «Неужели, подумалъ онъ, — этотъ плюгавенькій человѣчекъ такой, что съ нимъ не придется и пива сварить»? Однако, онъ рѣшился дѣйствовать до конца.
— Дѣло въ томъ, Іосифъ Евлампіевичъ, — заговорилъ онъ послѣ нѣкоторой паузы, — что у насъ съ контролерами существуетъ соглашеніе, которое бываетъ двоякое: мы платимъ контролерамъ или по 50 коп. за каждаго «зайца», или же каждый изъ насъ платитъ каждому контролеру отъ 20 до 50 рублей въ мѣсяцъ, смотря по выручкѣ. Второе условіе, конечно, гораздо спокойнѣе, и потому почти всѣ контролеры его предпочитаютъ. Насъ 15 человѣкъ; это составитъ 6–7 тысячъ рублей въ годъ; какъ видите, доходъ кругленькій..