Они ждали сегодня своего первого вылета на боевую операцию.
Выглядели они очень живописно. Гранаты заткнуты за пояс, из карманов торчат ручки пистолетов. Большие кинжалы в черных ножнах.
Они напоминали своим видом партизан времен гражданской войны и, видимо, гордились этим.
Им было приказано отдыхать до вылета. Но отдыхать они не умели.
Здесь было то взволнованное веселье, которое бывает за кулисами во время постановки спектакля силами самодеятельного клубного кружка.
Да, пожалуй, у них у всех было такое чувство, будто они должны играть роль героев, и единственная опасность, которая угрожает им, это забыть слова, которые нужно произносить при этом.
Здесь находились также две девушки. Только они послушно старались спать и каждый раз поочередно возмущались, требуя тишины.
Но когда возникала тишина, какая-нибудь из них стаскивала с головы ватник и, приподнимаясь, тревожно спрашивала:
— Что, уже пора?
Вечером я наблюдал, как десантники усаживались в самолет, торопливо, как в трамвай, цепляясь друг за друга парашютами. И перекликались, словно боясь, как бы кто-нибудь не отстал и не остался на земле.