— Очень просто, нет надобности. Одним словом, бери и с тем будь хозяйкой, — объявил Жужелица и, решительно подтянув голенища новых сапог, поднимая голову, искоса тревожно посмотрел на Анну.
Анна не шелохнулась. Она только подняла руку к горлу и погладила шею, словно что-то мешало ей.
Она произнесла медленно, почти нараспев:
— Пока Степан не женится, не будет этого.
Но потом вдруг поспешно, со скорбью сказала:
— Какая тебе от меня радость, Захар? Тронешь ты меня, а я буду глаза закрывать. Максима видеть буду. Постыло все мне это.
Жужелица сипло спросил:
— Не любишь, значит?
— Нет.
— Значит, уйти мне лучше?