Тимофей упорно пробивался вперед.
Жеребец, натягивая повод, склонял голову к мерзлым проволочным кустам и жевал их, стеная от голода.
Слободкин напоролся на казачий разъезд. Закричав, он ударил жеребца, и гордое животное рванулось.
Сзади хлестали выстрелы.
Со станции спешили навстречу конные красноармейцы.
Вытирая рассеченное лицо, Тимофей отдал рапорт комиссару вокзала.
— Будет вагон, товарищ, — сказал комиссар, возвращая мандаты. — А на коня взглянуть можно?
— Его покормить, почистить нужно, не в форме конь, замучился. Месяц блуждали, — суетился Слободкин, забегая вперед.
Они вышли на улицу.
Жеребец, даже измученный, грязный, был прекрасен.