Настя тоскливо смотрела в мокрое окно: все кругом было завешено струящимися отвесными, вздрагивающими водяными нитями.
И только цапля в непромокаемом оперении бродила по болоту на своих длинных ходулях и ковырялась в иле тонким, вытянутым, как циркуль, клювом.
Настя нервничала и не раз принималась плакать, пугаясь водяного потопа.
Кутаясь в платок, она шептала:
— Васенька, ведь я не щука какая-нибудь, чтобы в воде рожать.
Василий решил поехать на заставу — забронировать в колхозном родильном доме место и попросить катер.
Он заправил бакенные лампы трехдневным запасом, отпустил якорные концы: вода прибывала.
— Ты, Настя, смотри тут, — наказывал он жене, — послезавтра транспорт пойдет с демобилизованными ребятами. Я к этому времени вернусь, но на случай — гляди в оба.
Настя осталась одна. Дождь прекратился, и было тихо. Только сипло вздыхала река, вползая на берег.
Воздух набухал туманом. Туман шевелился и густел до желтизны. Он надвигался на землю сизым сумраком.