Снаружи ревет и воет. Где-то там под нартой, должно быть, вплотную прижавшись к оленям, спит герой-охотник. Спит ли? Я еще не испытал, как спится в такую ночь в снегу под нартой, да если правду говорить, не хочу и испытывать. С меня достаточно: впечатления по первозданной дикости не повторимы.
Утром я уже не увидел ни Ячики Серпиу, ни двух его молодых соратников. Они до рассвета уехали на свою Байдарацкую губу.
А буран все так же выл, и в белесой полутьме полярного ноябрьского утра мчались бесконечные вихри острого остекленевшего снега.
ШАМАНСКИЕ ВЕЩАНИЯ НАРИЧА. ПРИЕЗД НОВОГО ЗАВА
22 ноября, в буранный день, на факторию приехал старик Илья Нарич в сопровождении трех богатых туземцев. Их малицы покрыты добротными суконными рубашками, обшитыми по подолу красным и зеленым сукном. У одного — молодая красотка-жена, чистая, нарядная, холеная туземка увешенная ожерельями. Ее ягушка отделана дорогими песцами, на пальцах перстни. За все пребывание на фактории она не произнесла ни слова, сидела, как живая икона, за столом, а на нее все любовались.
Мартим Яптик также приехавший в этот день на факторию, показал на нее глазами и уронил не без значительности.
— Саво! Саво.
Бедняк и бобыль, он по малооленности не мог обзавестись женой. Живет один в чуме с матерью и сестрой. На выкуп невесты — калым — нет средств.
А парень ладный, всегда опрятно одетый, даже причесанный прямым пробором, очень его украшавшим. В общении с людьми Мартим наивен и застенчив, часто краснеет. Краснея же, поглядывает на красивую жену богатого туземца.
Те привезли хоть и не так много пушнины, но первосортной, самого высокого качества. Их семь песцов можно бы было обменять на 15—20 шкурок рядового, неотборного зверя.