— По тундре едет, скоро будет. У него и отец был такой, что мы от него долго страдали. Он застрелился.
— Кто?
— Отец Саньки. Взял ружье, лег и ногой застрелил себя в рот. А Санька сладко говорит, мягко стелет — жестко спать. Здесь ему не отдадут оленей — ни за что. Без оленя туземец куда пойдет? Что сможет? Чем будет жить? Что кушать?
— Да кто тебе сказал, что будут брать оленей?
— Сам знаю. Нарич все знает — ему тундра говорит. А туземец не хочет дать олени. С Ямала уйдет, на острова убежит — оленя не даст. Ты про князя Ваули слыхал?
— Нет. Расскажи.
— Я еще малый был — лет 12, а князь Вауль уже всем Ямалом, Гыдоямой, Тазом — до самого Обдорска владел. В одно время там и здесь был. На Дровяном мысу, на Тамбее, в Обдорске — его в один час видели. Очень сильный был князь. Пять раз его забирали русские солдаты, в цепи ковали, а он опять свободный. Ничего сделать с ним не могли. А когда купцы и начальство стали на нас очень наседать, князь Вауль собрал со всех тундр нарты и пошел на Обдорск. Туча нарт! Обдорска от оленей было не видно. Мы — бо-ольшой народ. Обдорск очень боялся, жители в погреб, в ямы полезли. Князь Вауль русским бумагу написал, и четыре дня держал Обдорск в руках. После войско раз’ехалось, а князя заманили обманом и увезли в Тобольск. Пропал наш князь Вауль.
— Сколько же тому лет?
— Кто знает сколько лет? Шестьдесят, семьдесят? Я малый был, 12 годов. А помню князя Вауля. Сильный был богатырь. Чумы его слушали. Он прогнал бы вашего Саньку и не позволил бы забрать оленей. Но это ничего — мы найдем еще нового Вауля. Пока жив наш народ — ничего Санька не сделает. На Обдорск пойдем, ружья возьмем!..
Нарич размахивал руками, старые глаза оживились, горели огнем.