— Ну, а еще что пишет?
— Еще пишет, чтобы, когда они подходить к станице будут, восстание поднять.
— Ну, кум, это дело нелегкое. Оружие–то эти стервецы, у населения забрали. К тому же отряд–то… одних пеших триста человек…
— Ну, что ж такое — триста? Ведь из них больше половины казаков.
Семен Лукич задумчиво почесал за ухом:
— Да вот Семенной с Дергачом тоже казаки!..
Бут яростно ударил кулаком по столу и прохрипел прямо в лицо Семену Лукичу:
— Седьмой десяток мне пошел, а ежели что — сам винтовку возьму! Сам насмерть бить их буду, а Ваньке Дергачу, ежели в руки попадется, такую казнь… такую казнь удумаю, что черти в аду от зависти ахнут! Ты подумай: на всю округу такого жеребца не было, а он под седло его себе забрал.
… И пополз, словно змеиное шипение, слух по станице: «Генералы с казаками идут… Казачью власть восстанавливать… Скоро в Каневской будут…»
В воскресный день кучками собирались казаки на базарной площади. Хмуро слушали стариков, время от времени боязливо оглядывались по сторонам. Рыжий Волобуй, елейный Сушенко и грузный Бут нашептывали, внушали, уговаривали.