– Вези, братец, куда знаешь, по городу прокатиться, – сказал Твердов и сел в сани.
Лошадь – очевидно, не извозчичья кляча, а рысак – так и рванула с ходу. Перед Твердовым замелькали фонари, дома, улицы и площади, но он, погруженный в счастливые думы, даже не замечал их.
Вера Петровна, проводив жениха, вернулась и вдруг почувствовала, что в ней что-то переменилось. Исчезло радужное настроение, светлые грезы сменились каким-то мрачным предчувствием. Она словно поникла, и грусть так ясно отразилась на личике молодой женщины, что даже Петр Матвеевич встревожился не на шутку.
– Что с тобою, Веруша? – нежно спросил он. – То была весела, щебетала, словно птичка, радовалась и вдруг что ночь осенняя стала.
– Не знаю, папочка, – ответила Вера.
– Дело известное, – заметила Анна Михайловна, – невестинское… Что впереди, как впереди – каждая невеста призадумывается.
– Верно, мама. Особенно мне задумываться приходится, ведь я – в седьмой раз невеста.
– Так что же? И слава Богу! Не обсевок, стало быть, какой-нибудь.
– А вдруг прежнее?…
– А ты не горюй, молись! К Казанской Божьей Матери съездим, молебен отслужим, авось Господь и пронесет… Да что ты, в самом деле? Бог с тобою, о чем ты?