– Что неожиданно?… А если ты узнаешь, что еще стряслось, какая впереди опасность грозит! – и графиня коротко, но ясно рассказала Куделинскому о посещении Коноплянкина, о его требованиях и угрозах.
К удивлению Софьи, он не выказал ни малейшего признака тревоги.
– Ну, это он теперь пусть оставит, Коноплянкин-то этот, – совершенно спокойно произнес он.
– Ты думаешь, ничего? Доноса бояться не стоит?
– На кого доноса? На него? – кивнул Куделинский в сторону спальни. – Так на него доносить бесполезно. На тебя? Теперь донос был бы сплошной нелепостью… Ну, после поговорим… Я все обдумал. Телеграмму в Москву действительно дать нужно… Поеду. Телеграфировать буду с вокзала и оттуда прямо вернусь…
Он ушел.
Софья, только что упрекавшая его в дряблости, растерянности, сама как будто упала духом.
– Да, да, – шептала она, как бы отвечая своим тайным думам, – деньги, богатство… Хорошо!… А лучше бы его не было… лучше бы!… Какой ужасный путь ведет к нему, ужасный!… Трупы… Козодоев, Нейгоф… Куда-то еще Квель делся? Кровь… Брр…
Звуки голосов заставили ее прийти в себя. Это выходили после осмотра Нейгофа полицейский врач и Марич.
– Что, доктор? – с тревогой подошла к первому Софья.