– То-то и оно! А вы меня бить хотели!
– Так ты что же? – вернул разговор на прежнюю тему Метла. – Цапнул ты, что ли?
– Ну да, бумажник… И денег в нем кипа! Сторублевки все…
– Ай да Козелок! – воскликнул Зуй.
– Я под Минькину головушку бумажник-то схоронил… Надежно. Искать стали бы – не найти! Кто ни ищи вещь, в гробу пошарить не догадается… А наш брат хитер: поправить покойничка всегда дозволяется… Ну и поправишь, когда никто не смотрит, особенно после прощания последнего… Оно и не заметно… Удавалось не раз!
– Так где же у тебя бумажник-то? – полюбопытствовал Метла, глаза которого разгорелись алчным огнем при рассказе Козелка.
– Ох, и не говори! – вздохнул тот. – Беда вышла. Перебрал вчера лишнего да на чтение и не попал.
– Тогда пиши пропало, – махнул рукой разочарованный Зуй.
– Ну, это еще вилами по воде писано! Его сиятельство, Миньку Гусара нашего, только сегодня хоронят, а потому, ежели поторопиться на кладбище, как раз к последнему прощанию поспеем… Понял, Метла ты этакая обитая?…
– Сторублевки, говоришь? – спросил сумрачный босяк.