– Брось ты! – остановил его Метла. – Ишь, время нашел. Застанут нас здесь – что тогда будет?
– И впрямь, – согласился Зуй. – Только Митька отвел, а то бы быть беде.
– Вот что, – распорядился Метла, окончательно пришедший в себя, – попусту болтать нечего. Нужно все концы схоронить, чтобы ни единая душа не догадалась, что мы здесь побывали… Вишь, дыра в могиле какая. Вот стенка отбитая… Приставь ее как-нибудь, Зуй, да навались на нее, попридержи, а мы с Козелком глиной да землей завалим, так что все шито-крыто будет… Работай, ребята!
Зуй ощупью нашел оторванную стенку и, несмотря на темноту, ухитрился приладить ее на свое место. Работа закипела.
В то время как босяки переживали минуты страха, Коноплянкин, сидя за буфетом своей чайной, волновался не меньше, чем посланные им на темное дело люди.
„Черт их знает, – размышлял он, – как бы не попались… Тогда беды не расхлебаешь. Выдать не выдадут – народ верный, но все-таки вдруг через них стороной до меня доберутся? Пропал я… А ведь дело-то такое, что всего ожидать можно… Кого это несет?“ – услышал он звонок отворяемой двери.
Он приподнялся за стойкой и с удивлением увидел необычного для трущобной чайной и совершенно незнакомого ему посетителя.
Это был Станислав Федорович Куделинский.
– Вы – Коноплянкин? – подошел он к буфетной стойке.
– Так точно-с, мы!